С чего-то получилась такая вот ерундовина.

Без названия, пока что 

Трудно быть любовницей. Ох, как трудно. По двадцать раз на неделе любимый мужчина убеждает тебя в том, что ты и есть – главная женщина в его жизни, и ровно столько же раз опускает с небес на землю. Швыряет, практически, на камни. А потом заботливо поднимает, ставит на ноги, сдувает пылинки… Делая вид, что не замечает ссадин и синяков, вглядывается в твое лицо и с беспокойством интересуется: «Как ты? Не ушиблась?».

Нет, дорогой, я привыкла.

Вот и сейчас, гадство, мир рушится, земля уходит из-под ног, люди мрут как тараканы. А я ползаю по руинам панельного дома вместе с любимым мужчиной и пытаюсь отыскать хоть какой-то намек на пребывание здесь его семьи. Любимый в панике: кричит, зовет, раздирает руки, о торчащую из бетона арматуру. Ну и я – соответственно. На всякий случай. Вдруг обратит внимание на мое рвение? Хотя, где там? Я – пустое место. Ну, в принципе, а чего можно было еще ожидать? Статус у меня такой, так и должно быть.

- Настя!!! – ору истошно, переходя на визг, - Оленька, Сережа!

Любимый человек поднимает на меня взгляд от завалов. Ему неприятно слышать, как произносятся их имена моим голосом. Ничего. Потерпишь. Найдем их, и все будет в порядке.

- Настя!

Позже, сжав зубы, вытирая рукавом с подбородка кровь, перемешанную с пылью, любуюсь идиллической картинкой: мужчина моей мечты воссоединился, наконец-то, со своим семейством. Да, семейство благополучно выползло на прогулку в парк перед самым землетрясением, или что там было? Потом вернулось, отыскало кормильца и поильца, а сейчас радостно плакало, обхватив его со всех сторон всеми шестью руками.

Да что ж такое сегодня с давлением, черт бы его, атмосферного столба? Головная боль - дичайшая. Снова вытираю кровь с лица и лезу в карман джинсов. Точно. Сигареты здесь, не потерялись. В смятой пачке даже уцелела пара штук. Хорошо. А зажигалка осталась в сумке. Сумка? Черт. Вместе с документами, банковскими картами и прочим хламом затерялась где-то в этих обломках. Отлично. Замечательно...

Оглядываюсь по сторонам.

Люди какие-то, много людей. Растерянно роются в завалах, выросших на месте, где совсем недавно была улица. Надо же, ни одного дома не уцелело. Ищут чего-то… Родственничков, наверное.

Мои родственнички, к счастью, далеко отсюда. Да если бы и близко. Как выпнули меня сгоряча из дома, так я туда дорогу и забыла. Много времени прошло, даже лиц их не помню.

А вот тетка какая-то. Сидит на куске бетонной плиты в халате, в бигудях, даже тапок один имеется… В кровище вся, единственной уцелевшей рукой отвалившийся кусок лица к голове прикладывает.

Черт… Что же с давлением? Курить… Вот, зараза… Разжимаю руку, с недоумением смотрю на четыре бордовых борозды на ладони, оставшихся от моих ногтей… Сигарета растерта в прах.

Как-то тяжело сегодня…

Поворачиваю голову, вижу любимого, его жену, детей, радостные такие все…

Что-то как-то…

Черт...

 

Приснится же… Бывает такое… Какое-то землетрясение… Люди… Димка… Это все от переизбытка… Чего там?..

Шарю рукой по постели в надежде отыскать того, кто сейчас так нужен. Уткнуться бы носом в его бок, забыть все кошмары и спать дальше, спокойно, сладко… Но пальцы упираются в холодную шершавую стену.

Откуда это здесь?..

Стоп… Что за звуки?

Что за вой?..

Что случилось?!

Распахиваю глаза - от боли тут же пронзившей виски, образовывается ком в горле.

Мутная пелена... Сквозь нее ясно сверкают два встревоженных ока. Пару мгновений ничего не соображая смотрю в них, пытаясь идентифицировать их обладателя. Знакомое что-то…

Настя.

Настя?!!

В миг забыв о раскаленной игле вонзившейся в голову, судорожно приподнимаюсь. Отодвинуться, убежать, забиться  в угол, да так, чтобы меня не видели и не слышали, и никогда-никогда не смогли оттуда вытащить. А ну как возьмет дубинку, укоризненно скажет «ай-ай-ай, какая …» и вынесет мне остатки мозга?

Но Настя, кажется, смотрит мягко и с состраданием:

- Как вы?..

Мы?.. Мы… Ну, всяко бывало.

Слегка расслабляюсь:

- Н-нормально…

- Хорошо, - протягивает мне пластиковую бутылку с водой, - А мы за вас очень беспокоились.

Настороженно глядя ее в глаза, беру воду:

- Спасибо… Не стоило… Право слово…

На вкус вода неотличима от нормальной разливной. Может быть, конечно, там и есть яд, да теперь уже как-то фиолетово. Жадно глотаю прохладную жидкость и чувствую, как по телу разливается жизнь.

Картинка перед глазами становится яснее, вижу теперь темные дуги под ее глазами. Устала, плакала. Поверх баллона пытаюсь оглядеться по сторонам: вот Димка, сидит в стороне, смотрит на нас, созерцает картинку века: как его жена приводит в чувства его любовницу. Страшно, наверное, а вдруг сейчас возьму и брякну:

«А я спала с твоим мужем!»

Да нет, не страшно… Все равно… Выражение лица: хоть поубивайте друг дружку, только меня не трогайте, окей?

Знакомо. Устал.

Дети вот их. Укрыты Димкиной курткой, спят на каком-то тряпье в углу. В углу чего? Где мы, вообще?

Что за ересь?

Бетонная плита, местами украшенная цветастыми обоями, прислонилась к бетонной же стене, с одной стороны выход завален мусором: каменное крошево, тряпье, бумага, дерево… С другой – все то же самое, но есть небольшой лаз, в который может легко поместиться взрослый человек.

Так это не сон…

Под ногами у Димы – асфальт. На нем – двойная сплошная, тянущаяся диагонально через все укрытие… Дорога?.. Прямо на разделительной полосе тлеет жидкий, но удивительно зловонный костерок, собранный из того, что попалось под руку. Он и освещает помещение. А на улице – ночь, через лаз отчетливо видно усеянное звездами небо.

И воет… Кто-то не прекращая воет там, снаружи.

- А что случилось?.. – спрашиваю растерянно у Насти.

- Кто бы только знал?.. Землетрясение, вроде бы. Но город почти полностью разрушен. Связи нет вообще никакой. Нигде.

- А радио?..

- Молчит.

- Молчит… - эхом повторяю за Настей.

Это что же?.. Глобальная катастрофа?.. Конец всему городу?

С минуту насильно пытаюсь впихнуть все происходящее в сознание, но где там? Никак не укладывается в голове то, что вдруг в этот день… В день, наполненный солнцем, ветром, дождями, гулом города, мельканием огней светофоров, треньканьем телефонных звонков, Димкой… Все оборвалось?..

Да не-е-ет… Не может быть…

Мои мысли обрывает шорох, донесшийся из Димкиного угла. Бедолага уснул и рухнул с палетки с водой прямо на разделительную полосу.

 

Злая еще такая:

- Спи, говорю!

Дима слабо сопротивляется:

- Насть, я…

- Завтра «Насть»! Все! Спать! Смотри-ка… Эх, мужики… Все. Сопит. Правильно, набегался… Саш, ты бы тоже ложилась. Тяжелый завтра день будет, чувствуется.

- Да не… Я выспалась… Сама спи.

Настя обессилено садится на соседнюю палетку:

- Дима говорил, что вы работаете вместе?

Работаем вместе, как же…

- А-а-а да-а-а…

- А ты кем там?

Мой мозг…

- Б… Бухгалтером.

- Правда? Честно? Я же тоже бухгалтер!

Капец…

- Да ты что, вот счастье! И как? – судорожно вспоминаю далекую единственную лекцию по бухгалтерскому учету, - Дебет с кредитом часто не сходится?

- У-у-у, вообще, постоянно!

- Я, пожалуй, прогуляюсь, ты не против?

- Только ты будь поблизости, хорошо? Может, у меня тоже получится поспать. Если кто сюда полезет, кричи.

- Сладких снов.

По очереди целует спящих детей, укладывается к Димке под бок на пыльное тряпье, нежно обнимает его и тут же засыпает. Ненавижу… Убила бы… Черт…

 

Беру фонарь, ползком выбираюсь под звездное небо. Недавно прошел дождь – пыль улеглась, поверхность земли исходит теплом и легкой влагой. Но тумана нет. Весь мир – звездное небо и руины города, затеняющие своими рваными краями часть Млечного Пути. Никогда, никогда  в жизни я не видела столько звезд…

Ночь, звезды, горы городского хлама и звуки.

Воздух наполнен человеческими голосами так густо, что кажется, будто они проникают в каждую клетку моего тела, сознания… Стоны, крики боли и отчаяния, ругань… Близко, далеко, повсюду... Темнота полна этой жизнью…

Зябко повожу плечами: нет, мне не холодно, мне страшно… Вот стою я на куче скомканного бетона и не знаю, сколько человек погребено здесь, под завалами, прямо под моими ногами.

По завалам ходят люди, выкрикивают чьи-то имена, надеются найти родных, близких. Нет-нет, да мелькнет где-то в темноте луч света фонарика. А я боюсь. Боюсь включить фонарь и увидеть в его свете изуродованные человеческие тела.

Оглядываюсь через плечо. Там, в убежище, спит Димка и все его семейство. Уютно, тепло, а здесь – боль и отчаяние. Вздохнув, включаю фонарь. В круге света – битое стекло, тряпье и прочий мусор. Все, что осталось от жизни старого города.

- Саша!!! – раздается вдруг у самого уха, и я чуть ли не кубарем откатываюсь на несколько метров, - Саша, Алена!!!

Голос не знаком. Навожу на орущего луч фонаря и вижу покрытое пылью мужское лицо. Чужое, зовут не меня. Чертыхаясь, высвобождаю ногу из торчащей из плиты арматуры. Дал же бог имечко. Саш обоих полов – целый город.

 to be continued...

 

Прокомментировать кусочек можно здесь